«Крысиный остров» и другие истории - Несбё Ю

– Да лучше уж они вдесятером, чем ты, Брэд.

Он снова ударил. На этот раз кулаком. Эми попыталась дать сдачи, но он перехватил ее руку. Брэд – это комок рефлексов. Сильный и готовый обучаться. Умей он управлять чувствами, из него вышел бы отличный боец.

Он схватил ее за рубашку и дернул, так что пуговицы разлетелись по паркету. Потом он вскочил и стянул с себя брюки. Эми воспользовалась моментом, сползла с кровати и бросилась было к двери, но Брэд просто-напросто поймал ее за руку и бросил на кровать.

– Надеюсь – ради тебя же, – что ты не девственница. – Брэд уселся ей на грудь, зажав ногами ее руки.

– Я-то нет, – с вызовом бросила она, хотя голос дрожал, – а вот ты – да. Изнасилования не считаются. Да у тебя и сейчас ничего не выйдет…

Голос ее стих, потому что Брэд сдавил ей горло. Другой рукой он сорвал с нее мешковатые брюки и трусы. Хватку он, похоже, ослабил, потому что она забормотала:

– Потому что я твой отец, и это меня ты сейчас боишься, вот смотри… – И он снова перекрыл ей кислород.

Брэд втиснулся между ее ногами. Я видела, как напрягается его голая задница, но, судя по яростной брани и рывкам, у него ничего не выходило. Либо она своими словами испортила ему стояк, либо он просто не справлялся. Или – меня осенило, что существует и третье возможное объяснение, – он и впрямь любил эту девушку.

– Твою мать! – Брэд соскочил с кровати, натянул штаны и, застегнув их, бросился к платяному шкафу и вытащил что-то оттуда.

Что это клюшка для гольфа, я разглядела не сразу. Ухватив ее обеими руками, он вскинул ее к плечу и двинулся на Эми.

Я схватилась за дверную ручку и повернула ее. Или нет? Возможно, я не успела, возможно, дверь была заперта изнутри, возможно, я передумала. Ведь что я могла поделать? Послышался глухой удар, какой бывает, когда отбивают кусок мяса, и бита угодила ей в плечо. А следом – треск, словно за завтраком, когда разбиваешь яйцо, – это следующий удар, и клюшка разбила ей череп. Эми беззвучно осела на кровати.

Брэд развернулся и зашагал прямо на меня. Я отскочила на несколько метров, дверь распахнулась, однако мне удалось быстро повернуться, так что со стороны выглядело, будто я шла в сторону спальни, а не от нее.

– А вот и ты! – сказал он. – Пускай кто-нибудь поможет тебе отнести ее в подвал. И заприте ее там. Где стиральная машина.

– Но…

– Сейчас же!

Он прошел мимо меня к лестнице.

VI

Прошло три дня, как Эми похитили. Оставив попытки дозвониться до Колина, связаться с ним по электронной почте и через посредников, я отправился в порт. Секс-клубы по-прежнему работали, будто бы ничего и не произошло. В одном из них я наконец отыскал подвыпившего рыбака, который согласился переправить меня на Крысиный остров, правда запросил за такую короткую поездку нелепо высокую плату. Стриптизерша на сцене наградила меня укоризненным взглядом, когда я увел одну треть ее зрителей.

Когда мы приблизились к острову, путь нам перерезала лодка, похожая на те, которые использовались береговой охраной. Если вдуматься, это и была береговая охрана. На палубе лодки стоял пулемет. Лодка замедлила ход и последовала за нами, я прокричал моряку в униформе, зачем явился, он сказал что-то по рации и спустя пару минут разрешил подойти к острову. Когда мы причалили, Колин, улыбаясь, ждал нас на пристани.

– Какой приятный сюрприз! – Он обнял меня.

– Я пытался с тобой связаться.

– Правда? Связь здесь еще хуже, чем в городе. Пошли!

Следом за ним я зашагал к выстроенной посреди острова каменной махине.

– Как дела? – спросил он. – Как родные? Все хорошо?

Я сглотнул.

– Нет.

– Нет? – Он попытался изобразить удивление.

– Я скоро все расскажу, – пообещал я. – Так вот какой теперь у тебя дом?

– Ну да, пока такой. Лайзу тут все бесит, она считает, что вместо этого каменного убожества мне следовало бы купить большой красивый остров. Она не понимает, что сейчас предсказуемость важнее красоты.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мы остановились перед зданием. Запрокинув голову, я посмотрел на гладкую бетонную стену:

– Ты чувствуешь здесь себя в безопасности?

– Здесь да, – Колин стукнул кулаком по бетону, – эти стены Французскую революцию остановили бы. А мои снайперы перехватят кого хочешь, причем и ночью тоже.

Высоко наверху я разглядел узкие, похожие на бойницы окна, откуда открывался вид на все четыре стороны. Вокруг нас блестело море, манящее и яркое, словно в обычный день. Вот только яхт не было. Лишь густые клубы дыма, сползающие на воду из горящего города. Впрочем, возможно, для самого моря этот день ничем не отличался от тех, когда по нему рассекали яхты и довольные серферы. От тех, когда такой биологический вид, как человек, расхаживал по земному шару.

– Пойдем перекусим. Я велел поварам приготовить…

– Нет, – отказался я, глядя, как коричневая крыса карабкается по валуну, – давай расскажу тебе, зачем я сюда приехал. Брэд напал на нас, прямо в нашем же доме.

– Что ты такое несешь?

– Он забрал Эми.

– Что-о? – Он делано изобразил изумление.

– А полиция не хочет – или не может – ничего с этим поделать.

– Когда…

– Три дня назад.

– Отчего же ты раньше не сказал? Ну да, связи же не было… – И Колин, обладающий многими талантами, но обделенный актерским, покачал головой.

Я рассказал ему об ужасах той ночи настолько подробно, насколько Хейди разрешила. И теперь Колину можно было не притворяться, изображая ужас.

– Мы рассказали обо всем полицейским, но они перестали записывать, услышав, что подозреваемый – сын Колина Лоува… – я перевел дыхание, – вижу, тебе уже сообщили. Предположу, что они связались с тобой сразу после нашего ухода.

– Чтобы полицейские связывались со мной?

– Брось, Колин. Я тебя слишком хорошо знаю. И, будучи твоим юристом, знаю о твоих связях в полиции.

Колин окинул меня оценивающим взглядом. И как обычно, оценил правильно.

– Пойми, Уилл, ты мой друг, но Брэд – мой сын.

– Я это знаю и прощаю тебя, но он должен отпустить Эми. И ты должен позволить им арестовать Брэда…

– Погоди, – перебил меня Колин, – тут еще кое-что. Полицейские говорят, единственное, что указывает на Брэда, – что тем вечером кто-то произнес его имя. Но сами вы его не узнали. Не узнали парня, который считай что вырос у вас на глазах? Не узнали жесты, взгляд, голос?

– Колин, ты к чему клонишь?

– К тому, что, когда твою дочь похищают, ты впадаешь в отчаяние. Бросаешься искать, пока за что-нибудь не зацепишься. А вы услышали одно из самых распространенных в этом городе имен, да еще и брошенное вскользь, и ухватились за него. Но я-то знаю Брэда. Видит бог – мальчик он не самый послушный, однако этого он не совершал, Уилл.

– Тогда найди его и поговори с ним!

– Никто не знает, где он. Он не выходит ни с кем на связь. Знаешь, я ведь так же тревожусь за Брэда, как ты за…

– Тогда пускай полицейские объявят его в розыск, – встрял я, не позволив ему закончить эту бессмысленную фразу.

– Так ведь доказательств-то нет. Даже подозрений нет. Это они говорят, а не я. Никому из нас не под силу заставить их тратить ресурсы на то, во что они сами не верят.

– Тебе под силу!

– Уилл, дружище, нет. Даже если бы я хотел.

– Да, но ты не хочешь. Ты боишься, что Брэд окажется виновным.

– Он невиновен.

– Значит, боишься, что его сочтут виновным.

– Это, наверное, дело другое, да.

В отчаянии я ударил кулаком о стену:

– Суды по-прежнему действуют, Колин. И клянусь своей жизнью, Брэда ждет справедливое наказание. Да, и если он убил ее – тоже. Слышишь?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– А я клянусь своей жизнью, что мой сын – не убийца и не похититель, Уилл. Своей жизнью. Слышишь?

Я снова взглянул на море, бессловесный океан, свидетель того, как ежедневно каждую секунду решаются судьбы. Вечно улыбающийся и подмигивающий.